Театр «Рампа» откроет 22-й театральный сезон спектаклем «Дверь» — мистической драмой о нравственном выборе, ответственности и человеческом достоинстве. Премьерные показы состоятся в Театре кукол им. Г.С. Анисимова 25 сентября в 18:30 и 26 сентября в 18:00. Постановку осуществила режиссёр Татьяна ТРЕНЬКИНА, много лет назад стоявшая у истоков находкинской «Рампы». Лето она провела в Находке, работая с труппой над новым спектаклем. О возвращении в город, встрече с театром и о том, что происходит с человеком, когда перед ним открывается загадочная дверь — в нашем интервью.
— Вы провели лето очень насыщенно и поставили спектакль, который откроет новый сезон. Почему выбор пал именно на «Дверь»?
— «Дверь» — это мистическая драма, но для меня прежде всего она о нравственном выборе человека. Мне хотелось открыть сезон именно такой историей — напряжённой, современной по внутреннему звучанию и способной вызвать у зрителя личный разговор с самим собой.
— Насколько постановка изменилась от первого замысла до премьеры?
— Заметно — и это естественно. Первый замысел режиссёра всегда существует как внутренний образ, но в репетициях он встречается с конкретными людьми, их темпераментом, опытом, интонациями. В работе всё большее значение приобрела человеческая природа героев. Мы стали внимательнее разбирать мотивы каждого: чего он хочет, чего боится, что скрывает, в какой момент готов сделать шаг к двери. Поэтому постановка стала психологически точнее и, на мой взгляд, сильнее.
— Какой вы видите главную тему спектакля? О чём зритель будет думать после финальных аплодисментов?
— Главная тема — выбор между желанием и нравственным законом внутри человека. Дверь в спектакле — не просто сценический образ, а своеобразное испытание. Она словно спрашивает каждого: чего ты действительно хочешь и чем готов за это заплатить?
Мне бы хотелось, чтобы зритель после спектакля думал не только о героях, но и о себе: где проходит моя граница, могу ли я сохранить достоинство, если обстоятельства обещают мне всё, чего я хочу?
— Есть ли в спектакле что-то, что вы привезли с собой из Москвы — новые театральные приёмы, опыт, другое ощущение профессии?
— Я приехала не для того, чтобы перенести в Находку какой-то «столичный» театр. Скорее, я привезла опыт, накопленный за годы работы, и убеждение, что зрителю необходимо доверять.
Не надо всё объяснять буквально: иногда тишина, пауза, взгляд актёра говорят сильнее слов. В «Двери» для меня важно, чтобы мистика не была самоцелью. Она создаёт атмосферу испытания, но в центре остаётся живой человек — со своими страхами, слабостями, надеждами и ответственностью за собственный выбор.
— Вы много лет работали в этом городе, до того как уехать. Сейчас какой вам показалась Находка?
— Находка для меня никогда не была чужим городом. Здесь родилась «Рампа», здесь были первые спектакли, первые актёры, первые зрители, первые серьёзные творческие поиски.
Конечно, город меняется, как меняются люди и время. Но я вновь увидела в Находке главное: здесь есть неравнодушные, талантливые люди, которым нужен театр, нужна возможность собираться вместе, переживать, обсуждать, чувствовать. Это очень важно для культурной жизни города.
— А изменился ли сам театр в вашем восприятии? Каким вы его помнили и каким увидели, вернувшись?
— Театр для меня всегда был живым организмом. Он не может остаться прежним: меняются актёры, зрители, обстоятельства, темы, которые волнуют людей.
Я помню «Рампу» в самом начале — как мечту, как смелую попытку собрать людей, которым тесно без творчества и сцены. Сегодня я вижу театр взрослее: со своей историей, памятью, опытом и новыми участниками.
Но самое важное сохранилось — желание говорить со зрителем честно и искать в театре не внешнюю форму, а человеческую правду.
— Что стало главной причиной вашего решения провести это лето здесь и работать в театре?
— Я прилетела в Находку именно ради этой постановки и встречи с театром, который когда-то создавала. Для меня это не просто возвращение в прошлое, а возможность продолжить разговор, который «Рампа» ведёт со своим зрителем много лет.
Пьеса «Дверь» показалась мне точной для такого возвращения: она о выборе, ответственности и верности самому себе. Это темы, которые не устаревают и которые особенно важно обсуждать вместе.
— Как складывалась ваша работа с труппой? Пришлось ли вам заново знакомиться с актёрами?
— Да, конечно. За время моего отсутствия театр жил, менялся, в нём появились новые актёры, а те, кого я знала, приобрели опыт и стали другими.
Поэтому знакомство происходило заново — не только по именам, а через репетиции, разговоры, совместный поиск. Мне было важно почувствовать каждого артиста, понять его сильные стороны, найти путь к роли.
В такой пьесе нельзя играть «вообще»: каждый персонаж должен быть человеком со своими желаниями, страхами, слабостями и внутренними оправданиями.
— Были ли на репетициях моменты, когда актёры вас удивляли и спектакль благодаря этому пошёл совсем не туда, куда вы первоначально задумали?
— Да, и это самое ценное в театральном процессе. Когда артист находит в роли точную интонацию, неожиданную боль, внутреннюю иронию или скрытую уязвимость, режиссёр должен это увидеть и принять.
В такие моменты спектакль становится глубже, чем первоначальная схема. Конечно, общий замысел — нравственное испытание людей перед загадочной дверью — оставался неизменным. Но характеры героев, их отношения и некоторые сцены рождались уже непосредственно в работе с актёрами.
— Бывает ли ощущение, что вы вернулись сюда не только поставить спектакль, но и встретиться с частью собственной профессиональной жизни?
— Безусловно. «Рампа» — важная часть моей жизни, моего профессионального и человеческого пути. Вернуться сюда — значит встретиться с воспоминаниями, с людьми, с истоками того, что для меня всегда было важным в театре.
Но я приехала не только вспоминать. Мне хотелось увидеть, чем театр живёт сегодня, поработать с нынешним составом и оставить спектакль, который будет продолжать жить после моего отъезда.
— Что сегодня театр должен дать человеку, который приходит в него после работы, в непростое время, когда у него есть масса других способов провести вечер?
— Театр должен дать человеку живое сопереживание и возможность остановиться.
В обычной жизни мы часто спешим, отвлекаемся, реагируем поверхностно. В зрительном зале человек оказывается рядом с чужой историей, но узнаёт в ней себя.
«Дверь» не читает мораль и не предлагает простых ответов. Она приглашает зрителя вместе с героями пройти через испытание и задуматься о собственных поступках.
Если после спектакля возникает внутренний вопрос, если хочется обсудить увиденное или просто помолчать, значит, театр состоялся.
— Что, по-вашему, особенно важно сохранить в муниципальном театре, несмотря на все изменения времени?
— Важно сохранить человеческую интонацию и связь с городом. Муниципальный театр должен быть доступным, живым, открытым для разных зрителей — молодёжи, семей, старшего поколения.
Он должен давать возможность талантливым людям проявить себя, а зрителю — почувствовать, что театр говорит о близких ему темах.
И особенно важно сохранить уважение к зрителю: не упрощать разговор, не подменять содержание внешним эффектом, а предлагать честную, содержательную театральную работу.
— Обычно режиссёр выходит на поклон после спектакля. Какие чувства вы испытаете, когда в Находке будет премьера, а вас на ней не будет? Имеет ли это значение для вас?
— Конечно, это будет волнующий момент. Премьера всегда очень личная для режиссёра: ты проживаешь со спектаклем каждую репетицию, каждую сцену, каждую находку артистов.
Мне будет жаль не увидеть в этот вечер первые реакции зала и не разделить его с коллективом. Но спектакль должен стать самостоятельным. После премьеры он принадлежит артистам и зрителям.
И если «Дверь» вызовет у зрителя тревогу, сопереживание, желание поговорить о выборе и человеческой ответственности, значит, она действительно открылась.
— И наконец: если бы нужно было одним предложением объяснить зрителю, зачем ему обязательно прийти на этот спектакль, что бы вы ему сказали?
— Приходите на «Дверь», чтобы вместе с её героями заглянуть внутрь себя и честно спросить: на что я готов ради своего желания — и смогу ли я при этом остаться человеком?
Наталья ЛАРКИНА
